Один, два, три, четыре. Четыре осталось. Еще немного, еще совсем чуть-чуть.
Я взяла листочек, и черной пастой написала все это - все даты, все дни - следы недоумения, грусти и, как ни странно, баснословной радости. Подумав, приписала еще и число. В полном формате, буквами, с годом, каллиграфическим почерком. Аккуратно, едва ли не дыша, едва ли не вырисовывая каждый штрих, выписывая все, что можно - все завитушки, все крестики, каждую линию пытаясь приблизить к совершенству. Стараясь, как никогда, как даже в начальной школе не старалась.
Список получился похож на произведение искусства, дурного искусства, не приносящего радость, навевающего грустные мысли мне и непонятного другим. На мгновение - остановка и мысль: "может, хватит?". Но нет, вот тут все и началось.
Линейка со стертыми делениями, вся в царапинках. Раз - черта пролегла сразу по написанному, по труду пяти минут. Два - и вымарывается каждая буква, каждая становится черным прямоугольником с неровными краями. Три - и появляется огромная плашка черного цвета. Двадцать чевертое апреля исчезает за несколько часов до календарного исчезновения. Одним рядом черных зубов становится меньше...
...но четыре еще ухмыляются.
Черт!
Разрываю листочек пополам и - в мусорку!
...хотя на самом деле этого никогда не было.
Я взяла листочек, и черной пастой написала все это - все даты, все дни - следы недоумения, грусти и, как ни странно, баснословной радости. Подумав, приписала еще и число. В полном формате, буквами, с годом, каллиграфическим почерком. Аккуратно, едва ли не дыша, едва ли не вырисовывая каждый штрих, выписывая все, что можно - все завитушки, все крестики, каждую линию пытаясь приблизить к совершенству. Стараясь, как никогда, как даже в начальной школе не старалась.
Список получился похож на произведение искусства, дурного искусства, не приносящего радость, навевающего грустные мысли мне и непонятного другим. На мгновение - остановка и мысль: "может, хватит?". Но нет, вот тут все и началось.
Линейка со стертыми делениями, вся в царапинках. Раз - черта пролегла сразу по написанному, по труду пяти минут. Два - и вымарывается каждая буква, каждая становится черным прямоугольником с неровными краями. Три - и появляется огромная плашка черного цвета. Двадцать чевертое апреля исчезает за несколько часов до календарного исчезновения. Одним рядом черных зубов становится меньше...
...но четыре еще ухмыляются.
Черт!
Разрываю листочек пополам и - в мусорку!
...хотя на самом деле этого никогда не было.
